Грэгори Дэвидзон

Грэгори Дэвидзон
13
Янв

Грэгори Дэвидзон

Грэгори Дэвидзон — Бизнесмен, математик, исследователь, политтехнолог, радио-ведущий

Грэгори Дэвидзон:У нас перед Израилем комплекс вины

Учеба, работа

Обычно на просьбу рассказать о себе отвечаю: родился, учился, учился, опять учился, женился, обрел двоих детей, эмигрировал в 1990 году, работаю.А если подробнее…
Родился в Ташкенте, где мать осталась после эвакуации, а отец работал в геологоразведочной партии. Большинство родных погибли в первые дни войны: мамы — в Бессарабии, отца — на Украине.
В третьем классе поспорил с сестренкой, что закончу школу с золотой медалью. Что было делать?Выигрывать спор. Видимо мое пристрастие строить долгосрочные планы проявилось уже тогда.
После окончания технического вуза в Ташкенте поступил в гуманитарный — институт иностранных языков, но вскоре уехал в Москву, где в Онкологическом центре у Блохина, а потом и в Институте грудной хирургии у Петровского писал диссертацию по математическим методам обработки медицинских изображений. Там и случилась моя первая встреча с Америкой: оборудование и компьютеры были сплошь американскими.
Работать не мешали – начиналась Перестройка, хотя несколько неприятных моментов было. Как-то отправил свою статью на международный форум в Англию, а ответ пришел из КГБ…
Перепробовал много разного.В Советском Союзе работал в науке, в медицине, был связан с языками.В Америке первые восемь лет отработал в BaruchCollege – в академической среде занимался информационными технологиями, сотрудничал с командой разработчиков первого неармейского интернета вместе с программистами из Городского университета Нью-Йорка (CUNY) и из Йельского университета.
Первый мой бизнес касался создания интернет-сайтов. Начал заниматься им тогда, когда слово интернет почти никто не знал. Затем началсябизнес, связанный с телефонией – с телефонными карточками. И началось это, как все в жизни – совершенно случайно. Встретил на Брайтоне знакомого — за год до Олимпиады в Атланте.Тот рассказал, что получил право на продажу в Россию путевок на Олимпиаду, но в турпакетах не хватает телефонных карточек. «Ты что-нибудь про это знаешь?» — спросил он. Я пообещал к завтрему знать.
Мы с моим партнером Сэмом Катсманом (кстати, мы до сих пор вместе уже 20 лет) изучили предмет, поняли, что у этого дела есть определенная ниша и начали покупать чужой сервис, а потом уж поставили собственное оборудование. По сей день это одно из самых крупных наших предприятий.
Попробовал я себя и в политике – однажды даже баллотировался. Не очень, правда, успешно, победу на выборах не одержал, но за 10-дневную кампанию успел немало: получил более полутора тысяч голосов, люди меня вписывали в бюллетени. И это, между прочим,один из самых серьезных результатов в истории «вписывания кандидата» (write-in) города Нью-Йорка. Я очень благодарен людям за их доброе отношение и ко мне, и к радиостанции.

Бизнес

Про радиостанцию – отдельная история.
Моя дочь поет. Надеюсь, добьется успеха на оперной сцене. В 2004 году мне позвонил мой партнер и рассказал, что радио 620 AM объявило конкурсталантов, и посоветовал узнать, сможет ли моя дочь выступить. Я позвонил, привел дочку, она пошла в студию, а я – к владельцам радиостанции, предложил им бартер: они рекламируют мою телефонную карточку, а я за это обеспечиваю им телефонное голосование. А спустя два года, когда они вышли из бизнеса, я его подхватил…
Зачем? Увидел в радио эффективный инструмент поддержки бизнеса: реклама карточек на радио себя хорошо показала.
Я понимал, что средства массовой информации в этнической нише – вещь ненадежная, в чем-то, наверное, даже опасная. И выбрал для себя модель диверсифицированного бизнеса. Не стремился вырастить гиганта, приносящего большие доходы, который в случае обвала потянет за собой.А решил разложить яйца во множество корзин и собирать с каждой небольшую прибыль. Если одно из таких предприятий оказывается убыточным, я его закрываю без больших потерь. Так у меня оказались: амбуланс, телефонные карточки, ресторан, туризм, клуб «OnlyYou», театральные кассы, шоу-бизнес, студия веб-дизайна, газета. Радиостанция живет на средства от внешней рекламы, оказываяинформационно-рекламную поддержку всем названным предприятиям. И если денег чужих рекламодателей на жизнь радиостанции не хватает,подключаются свои — названные предприятия понемножку спонсируют радио.
Такая модель бизнеса, похоже, следствие моего характера. Я ведь и в жизни много чем занимался…
Вот еще веду авторскую программу. Думаю, мне есть, что сказать. А кроме того, есть много людей, с которыми интересно поговорить, но встретиться удается только в эфире. Не буду же язвонить,к примеру,Ходорковскому, чтобы просто поболтать, это не надо ни ему ни мне, а пригласить в эфир и задатьволнующие меня и радиослушателей вопросы, вполне. У радиостанции хорошая репутация, поэтому в интервью нам почти никто не отказывает. Регулярный эфир – своего рода стимул к размышлению, к поиску интересного собеседника и острой темы.
Я беру интервью уже десять лет, и мне это нравится. Хотя мои интервью – скорее беседы, которые дают мне возможность самому высказаться,выразить свое мнение, поделиться своими ощущениями и сомнениями – что называется «размять», проговорить какие-то вещи.
Такая возможность была для меня особенно важна, когда мы поддержали Грузию, важна и сегодня, когда мы открыто поддерживаем Украину. Хотя я безумно люблю Россию, страну, где довольно долго жил, люблю ее народ. И останавливаю любого, кто позволяет себе говорить при мне плохо про Россию. Можно говорить что угодно о руководителях страны, но не о людях.
Мне нравится общаться с нашей аудиторией. Я всегда говорил, что у нас самая умная, самая образованная, самая интеллигентная и, пожалуй, самая интеллектуальная аудитория в мире. Очень хорошо отношусь к нашим слушателям, которые часто удивляют – по большей части приятно удивляют. Ведь практически невозможно придумать вопрос, на который тебе не ответят. Они знают все. Проиграешь фрагмент мелодии – и вам тут же звонят с исчерпывающей справкой о произведении, композиторе, исполнителе и еще кучей информации.
Словом, делаю на радио то, что мне нравится. Иногда получается более удачно, иногда менее — я всегда безошибочно это чувствую.

Израиль

Я практически каждый год бываю в Израиле, иногда по два раза. Во-первых, мне там нравится, знакомых масса. Во-вторых, в нем необъяснимая притягательность. А в-третьих, как ни пафосно это звучит, но там заряжаешься положительной энергией.
Кроме того, я убежден, что любой туризм помогает экономике Израиля, и всех призываю учитывать это при планировании отпусков.
Движет мной еще и ответственность перед этой страной, там бывают у меня встречи, касающиеся помощи Израилю.
Есть еще один немаловажный фактор, который открылся мне в общении со слушателями в разных передачах нашего радио. У большинства русскоязычных американских евреев развился комплекс вины от того, что они живут в Америке, а не в Израиле. Люди это ощущают очень остро. От этого в значительной мере возникает стремление помогать Израилю по мере сил и возможностей – чтобы хоть так компенсировать свое отсутствие в стране. Я, безусловно, этот сантимент разделяю.
И так же ясно осознаю: не будь Израиля – мне было бы значительно хуже, неспокойнее. Понимание того, чтона земле есть место, гдевсегда примут с распростертыми объятиями, дает ощущение уверенности. Это тыл, страховка.Не удалась бы моя иммиграция в Америку, назад в Россию точно бы не вернулся…
Как-то меня награждали, и я в благодарственном слове совершенно искренне сказал, что чувствовал себя в гостяхв стране в которой родился, и чувствую себя домав стране в которую иммигрировал.А ведь могло этого и не получиться. Тогда был бы Израиль.
Но от добра добра не ищут. Америка – моя страна, Нью-Йорк – мой город, русская община – моя среда обитания. Попал в точку, что называется.
Хотя от чувства виныэто не избавляет. Вот и стараюсь делать как можно больше для Израиля.

Община

Я не считаю себя политиком. Зачем тогда, спросите,баллотировался?Хотелось и этого попробовать.Думал, а вдруг из меня выйдет неплохой народный избранник.Я, скорее, политтехнолог. В политике мне нравится строительство, созидание.
Между тем, создавать, как говорится, под себя новую общинную структуру смысла не вижу.
У нас одна из самых лояльных аудиторий в Нью-Йорке, в Америке, в мире. Очень многие утром включают радио, настроенное на нашу волну, и только вечером выключают. Это и есть моя партия.
Однажды слушательница задала мне вопрос: в Америке множество организаций, созданных более столетия назад, еврейских, христианских – всяких. Зачем нам строить еще что-то свое – не лучше ли присоединиться?
Я возразил, сказав, что язык – это не только средство общения, но и существенная составляющая менталитета: наше сознание приходит к нам вместе с языком, культурой, книгами, фильмами и так далее. Поэтому наше несколько обособленное положение – естественно.
Однако… В одном из разговоров с Майклом Блумбергом, бывшим мэром Нью-Йорка, тот сказал мне, что обычно этнические общины, возникшие в результате в краткосрочного массового притока иммигрантов, ассимилируются относительно быстро.
В этой связи – учитывая ограниченные сроки жизни такой общины, как наша – мне не кажется целесообразным начинать капитальное строительство. Был бы другой разговор, если бы существовал постоянный приток иммигрантов. Но иммиграция идет на убыль – и численность общины сокращается. А прирост от рождаемости – англоязычные дети.
И хотя я не вижу смысла в создании собственных политических структур, моя задача – на тот период, пока мы есть – сделать общину как можно более видимой, влиятельной, эффективной, но без каких-либо дополнительных формальных образований. Для того чтобы вести общину в избирательных кампаниях, формальные структуры вовсе не обязательны.
У любого человека – от студента до пенсионера – есть голос на выборах. И не использовать этот капитал на благо общины – категорически неправильно. В Америке говорят: та община, которая голосует, та и получает. Ведь здесь огромная часть денег налогоплательщиков возвращается в общину – в виде грантов, стипендий, пособий. И чтобы наши общинные организации встали в ряд получателей этих средств, община должна ходить на выборы.

Выборы

То же касается и выборов делегатов на Всемирный сионистский конгресс.
Когда я спрашиваю себя, чтоя наиболее высоко ценю из мною сделанного, отвечаю: выборы Боба Тернера в конгресс США от 9 избирательного округа, включающего районы Бруклина и Квинса. Для меня и думаю для общины, это одно из наиболее серьезных достижений. Подумать только: конгрессмен-республиканец избран в округе, где последние 90 лет избирали исключительно демократов. И избранво многом благодаря нашей общине! Народ брал штурмом избирательные участки, активность была невиданной. Это стало сенсацией национального масштаба, в результате которой наша община сильно выросла в глазах американцев.
Мечтаю вместе русскоговорящими евреями нашей общины сотворить нечто подобное из выборов во Всемирный сионистский конгресс.
В этом не следует усматривать азарт игрока. Я не игрок и хорошо понимаю, что постоянно выигрывать невозможно, но стремиться к этому надо. Это и не игра мускулов, не стремление доказать свою силу, влияние. Просто если цель поставлена, то ее надо достигать. А иначе и браться незачем.
Я — командный человек, ориентируюсь на достижение цели.
Абсолютно не приемлю принципа «цель любыми средствами», и мне совершенно неважно, достиг ли я результата сам, в команде, или под чьим-то руководством.
На выборы депутатов Всемирного сионистского конгресса я иду в одной команде с Американским форумом в поддержку Израиля. В противном случае не миновать раскола общины. И цель не будет достигнута.
Мы сила – когда мы едины.

Беседовала Наоми Зубкова

Comments

Leave a Comment

© 2015 American Forum for Russian Speaking Jewry. All Rights Reserved.